Уагнэл помолчал, давая своему слушателю время проникнуться благоговением перед могуществом космических сил.

– К сожалению, – продолжил он, – за все время существования телескопов ничего подобного не случалось, Последняя сверхновая нашей Галактики появилась около шести столетий назад. В других галактиках их было сколько угодно, но это слишком далеко, чтобы провести хорошее исследование. А эта сверхновая – если она сверхновая – вспыхнула прямо у нас под носом. Через пару дней все станет ясно. А уже через несколько часов она будет ярче любого другого светила – за исключением Солнца и Земли.

– А что можно от нее узнать?

– Взрыв сверхновой – самое грандиозное из природных явлений. Мы посмотрим, как ведет себя материя при условиях, в сравнении с которыми центр ядерного взрыва – полный штиль в холодную погоду. Но если вы – один из тех людей, которым просто необходимо, чтобы из всего была какая-то практическая польза – задумайтесь: разве не важно выяснить, что именно заставляет звезду взорваться? А то вдруг и нашему Солнцу захочется выкинуть подобный фокус.

– В каковом случае, – возразил Садлер, – я предпочел бы ничего не знать заранее. Скажите, пожалуйста, а были у этой новой планеты?

– Неизвестно – и никогда не будет известно. Но такое бывает довольно часто – ведь планеты есть по крайней мере у каждой десятой звезды.

От неожиданной мысли сжималось сердце. В любой день и час где-нибудь во Вселенной целая солнечная система со своими несчетными мирами и цивилизациями падает – словно брошенная чьей-то безразличной рукой – в космическое горнило. Ну, не обязательно, но вполне возможно. Жизнь – феномен нежный и хрупкий, балансирующий на тонком лезвии между холодом и жарой.