На сытый желудок астрономы оказались более общительными; во время проведенной доктором Молтоном церемонии знакомства они вели себя достаточно дружелюбно и даже сумели несколько минут подряд не обсуждать свою работу. При всем при том не вызывало никаких сомнений, что ученые воспринимают и этого свалившегося вдруг им на голову бухгалтера, и его миссию с некоторой тревогой. Садлер буквально видел, как они перебирают в уме все свои расходы по работе и лихорадочно обдумывают, что отвечать в случае возможных придирок. Разумеется, доводы их окажутся в высшей степени убедительными и любая попытка найти перерасход будет встречена развешиванием большого количества весьма научной лапши на уши и пусканием не менее научной пыли в глаза. Со всем этим ему уже приходилось встречаться, и не раз – но в более простой обстановке.

Еще час с небольшим – и конец пути. Последний перед Обсерваторией перегон пересекал Море Дождей почти по прямой, если не считать небольшого объезда к востоку – трассировщики дороги не захотели прокладывать ее через холмистую местность, прилегающую к огромной, окруженной отвесными стенами равнине кратера Архимеда. Садлер уселся поудобнее, вытащил свои бумаги и углубился в их изучение.

В развернутом виде структурная схема организации едва уместилась на столике. Этот шедевр бюрократического искусства, аккуратно напечатанный в несколько красок – чтобы выделить разные отделы Обсерватории, – вызывал у Садлера сильное раздражение. Человек есть животное, изготавливающее орудия – такое было, кажется, определение? Современного человека точнее будет определить как животное, зазря изводящее бумагу.

Наверху – «Директор» и «Заместитель директора», дальше схема распадается на три части, озаглавленные «Администрация», «Технические службы» и «Обсерватория». Садлер поискал доктора Молтона – ну да, вот он, конечно, в разделе «Обсерватория», прямо под «Научным руководителем», во главе короткой колонки фамилий, помеченной надписью «Спектроскопия».